ИИ-подделки стали конвейерными: эксперты LexUP — об угрозе книжному рынку

Книжные платформы столкнулись с новым видом контрафакта — сгенерированными нейросетями книгами, которые имитируют названия, обложки и авторство реальных произведений. Масштаб проблемы показал кейс журналистки Джоанны Стерн: через считанные дни после выхода ее книги I Am Not a Robot в Apple Books появилось десять ИИ-клонов. Обложки в той же сине-жёлто-красной гамме, что у оригинала, и цена от $9,99 до $20,99. Одна из подделок вышла под именем Joana Stern, с одной «n» в фамилии. Содержательно клоны оказались машинными пересказами оригинала, сверстанными так, чтобы покупатель принял их за настоящую книгу или ее официальное сокращенное издание.

Но дальнейшее развитие событий показательнее самого факта подделки. После обращения Стерн в мае Apple удалила копии, но уже через месяц в каталоге появились как минимум три новые. И это не единичный случай: журналистка The New York Times Кашмир Хилл обнаружила на Amazon фальшивую ИИ-биографию самой себя — одну из тысяч сгенерированных биографических книг, продающихся на площадке. Формально обе платформы требуют от издателей раскрывать использование ИИ, однако против конвейера повторных публикаций эти правила пока бессильны: скорость генерации новых копий выше скорости модерации.

Российский рынок: проблема уже здесь

И для России это уже не гипотетический сценарий из будущего. Рынок нелегальных изданий и до нейросетей чувствовал себя вольготно: неофициальные издания зарубежных авторов с кустарными переводами открыто продавались на маркетплейсах, а президент «Эксмо-АСТ» Олег Новиков публично признавал, что подделки книг печатают в соседних странах и продают на Wildberries, где читателю трудно отличить их от оригинального издания, пока он не начал читать. Сами площадки при этом традиционно занимают позицию витрины: ответственность за контрафактные переводы, подчеркивали в Wildberries, лежит на продавцах, принявших оферту.

Однако генеративные технологии переводят эту старую проблему в новое качество, меняется сама экономика подделки. Если раньше на подготовку нелегального издания уходили недели работы переводчика и верстальщика, то теперь за несколько часов можно создать десятки копий: сгенерировать текст-пересказ, машинный перевод, обложку в стилистике оригинала и карточку товара с именем известного автора. Стоимость производства подделки стремится к нулю, а известное имя на обложке гарантирует поисковый трафик. При такой экономике блокировка отдельной копии для нарушителя ничего не стоит — на ее месте немедленно появляются новые.

Давление на площадки тем временем растет и в судебной плоскости. По данным адвокатского бюро «Шварц и партнеры», число дел, в которых Wildberries выступает ответчиком, выросло с 942 в 2023 году до 3146 в 2025-м, более чем втрое; у Ozon за тот же период — с 552 до 879. На проблему контрафакта, который за счёт цены становится привлекательнее оригинала, указывают в том числе книжные издательства. Судебная практика 2026 года усиливает этот тренд: Конституционный суд в деле «Мира Хобби» недавно указывал, что площадка, получившая обоснованную жалобу правообладателя и не отреагировавшая на нее, отвечает солидарно с продавцом. Так что позиция «просто витрины» стремительно теряет юридическую опору.

Что говорит закон

«Само использование нейросети при подготовке книги не является нарушением. Юридические риски возникают, когда продавец копирует текст или оформление оригинала, имитирует обложку, указывает имя настоящего автора либо оформляет карточку так, чтобы покупатель принял подделку за официальное издание, — поясняют юристы международной legaltech-платформы LexUP, специализирующейся на самостоятельной защите бренда и интеллектуальной собственности в едином личном кабинете. — По российскому законодательству автором признаётся гражданин, творческим трудом которого создано произведение (ст. 1257 ГК РФ), — полностью сгенерированный текст автора в правовом смысле не имеет вовсе. Поэтому указание реального человека на обложке такой книги — это одновременно использование чужого имени и прямое введение потребителя в заблуждение».

Для авторов и издательств арсенал защиты известен: фиксация нарушения, жалоба через сервисы площадок вроде «Цифрового арбитража», претензия, при необходимости — суд. Но кейс Стерн показывает главную уязвимость этой модели. «Обычного удаления по жалобе здесь уже недостаточно: пока правообладатель блокирует одну копию, злоумышленник автоматически создает и загружает несколько новых, — отмечают юристы международной платформы по защите бренда и объектов интеллектуальной собственности, LexUP. — Платформам необходимо переходить от модели «удалить после обращения» к предотвращению повторных публикаций: сопоставлять обложки, названия, тексты и метаданные, проверять издателей и блокировать связанные аккаунты. Авторам и издательствам, в свою очередь, потребуется постоянный мониторинг цифровых библиотек и маркетплейсов — скорость появления ИИ-подделок уже значительно превышает возможности ручного поиска».

В истории с I Am Not a Robot есть горькая ирония: книга о жизни с искусственным интеллектом стала жертвой этого же интеллекта. Но за курьезом стоит серьезный сдвиг, который книжный рынок еще не до конца осознал. Товарные маркетплейсы прошли этот путь за последние годы: сначала подделки казались частными случаями, с которыми можно разбираться точечно, потом их количество сделало точечную борьбу бессмысленной — и площадкам пришлось строить системные фильтры, а правообладателям переходить на постоянный мониторинг. 

Книжному рынку предстоит то же самое, только в ускоренном режиме: если физический контрафакт нужно напечатать, упаковать и довезти, то поддельная книга создается и загружается за часы. Конвейер уже запущен, поэтому авторам, издательствам и платформам нужно перестраивать защиту раньше, чем он выйдет на полную мощность.